Видео
Поиск
Министры иностранных дел стран НАТО начали двухдневную встречу в Бухаресте, чтобы найти способы поддержать киевскую армию в предстоящей зимней кампании. К ним присоединился их украинский коллега Дмитрий Кулеба только за ужином, потому что Будапешт не хотел, чтобы он приходил на полное официальное заседание.
«В нашей позиции нет ничего нового или удивительного. Мы много лет назад дали понять, что пока Украина не вернет права закарпатским венграм, мы не согласимся на созыв этого органа», – заявил Сийярто.
Будапешт и Киев находятся в конфликте из-за прав меньшинств с тех пор, как в 2017 году Верховная Рада Украины приняла закон «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного», который, по словам Будапешта, попирает права закарпатского этнического меньшинства на обучение на венгерском языке.
Количество этнических венгров в Украине, большинство из которых проживает в Закарпатской области, до февраля этого года оценивалось примерно в 140 000 человек.
В свою очередь, Венгрия продолжает блокировать сотрудничество Украины с НАТО и проведение переговоров Комиссии Украина-НАТО.
«Мы не поднимали этот вопрос с начала войны и не собираемся делать это сейчас. Мы надеемся, что мир наступит как можно скорее, и тогда этот вопрос можно будет снова обсудить», – добавил Сийярто.
В январе Сийярто заявил, что позиция Киева в отношении прав меньшинств «очень сильно ограничит способность венгерского правительства оказывать какую-либо поддержку Украине даже в этом конфликте».
В то время как в США обе партии поддерживают вступление Украины в НАТО, страна еще не пользуется полной поддержкой сообщества НАТО.
С 2018 года Венгрия блокирует политические встречи на уровне министров между НАТО и Украиной в знак протеста против нарушения Украиной прав человека своих этнических меньшинств. Из-за такого неповиновения, западные политики, в свою очередь, называют Венгрию «троянским конем для России» в НАТО. Они рассматривают позицию Венгрии как помощь России по блокированию интеграции Украины с Западом и как подрыв единства НАТО в оказании поддержки Украине.
Это умозаключение, каким бы убедительным оно ни было, является ложным.
В 2017 году украинский парламент принял новый закон об образовании, который ограничил уже существующие права национальных меньшинств на получение образования на родном языке. Через два года был принят новый закон о государственном языке, провозгласивший обязательным использование украинского языка во всех сферах общественной жизни. В результате на исторических языках меньшинств, за некоторыми исключениями, можно говорить только в частном общении или во время религиозных мероприятий.
Венгрия – не единственная страна, обеспокоенная новой украинской практикой против меньшинств. Хотя основная цель нового законодательства заключалась в борьбе с российским влиянием на востоке Украины, Украина – в качестве побочного ущерба – препятствовала использованию всех языков меньшинств, включая болгарский, греческий, венгерский, румынский и польский. Все родственные государства этих соответствующих меньшинств протестовали против нового языкового режима, в то время как несколько международных организаций также выступили против нового законодательства, включая Совет Европы, Венецианскую комиссию, Европейский союз и сам НАТО.
С точки зрения США новое украинское законодательство может показаться разумным. В конце концов, в Америке, хотя этнические меньшинства могут свободно использовать свой родной язык в частных разговорах и в своих местных сообществах, язык в публичной сфере преимущественно английский.
Однако этот простой подход не может быть легко применен к сложным этническим отношениям в Центральной и Восточной Европе по объективным историческим, культурным и конституционным причинам. То, что работает в Америке, не обязательно работает в других частях мира.
Во-первых, «этнические меньшинства» в США и Центральной и Восточной Европе несопоставимы. Если придерживаться примера Венгрии, то в соседних с Венгрией странах проживает около 2 миллионов этнических венгров, для которых венгерский является родным языком. Они стали гражданами этих государств в результате изменения границ после двух мировых войн, в том числе около 150 000 этнических венгров в Подкарпатье. Сдвинулись границы, а не люди.
Напротив, американские меньшинства, за исключением афроамериканцев, коренных американцев и выходцев из Латинской Америки, проживающих в южных штатах, стали меньшинствами в результате их собственного решения иммигрировать в США.
Но запретить людям использовать свой родной язык на своей родине только потому, что он перешел под власть другого государства из-за геополитических событий, – это совсем другое дело.
Во-вторых, один из тяжелейших уроков ХХ века состоит в том, что стабильность многонациональной Восточной Европы зависит от защиты прав национальных меньшинств. Наиболее фундаментальным из таких прав, имеющим давние традиции в Центральной и Восточной Европе, в том числе в Украине, является возможность получать образование на родном языке.
В-третьих, Венгрия имеет особую связь с этническими венграми, проживающими за ее пределами, как и другие страны Центральной и Восточной Европы. Благополучие этих общин, в том числе этнических венгров Подкарпатья, всегда было важно для Венгрии.
Поскольку лишение общины основных языковых прав является явным нарушением этого принципа, реакция Венгрии была вполне предсказуемой. Украина знала, что ее шаг вызовет раздражение в Будапеште.
