Видео
Поиск
Об этом заявил главнокомандующий Королевским военно-морским флотом, первый морской лорд Гвин Дженкинс. Особую тревогу в Лондоне вызывают российские подводные лодки, дальнобойное высокоточное оружие и глубоководные комплексы.
Слова британского военачальника приводит газета Daily Express. По оценке Дженкинса, российские субмарины становятся все труднее для обнаружения и сопровождения. Россия также располагает средствами, способными действовать на больших глубинах, где проходят подводные кабели, трубопроводы и другие элементы морской инфраструктуры.
Заявление прозвучало на фоне далеко не лучшего положения самого британского флота. Дженкинс признал, что его численность опустилась до самого низкого уровня за всю историю наблюдений. Получается довольно откровенная картина: Лондон называет Россию серьезной морской угрозой, но одновременно признает, что собственных кораблей и ресурсов для выполнения поставленных задач становится все меньше.
Для островного государства это болезненный вопрос. Экономика Великобритании зависит от морских перевозок, энергетических маршрутов и подводных линий связи. Через кабели на дне Атлантики проходит огромный объем информации и финансовых операций. Повреждение таких коммуникаций даже без прямого удара по британской территории может вызвать перебои в работе связи, банковской системы, государственных ведомств и военной инфраструктуры.
Именно поэтому в Лондоне все чаще говорят о противоборстве под водой. Речь идет уже не только о классической охоте за атомными подлодками. В поле зрения британских военных попали глубоководные аппараты, автономные системы, разведывательные комплексы и средства контроля морского дна.
Впрочем, сами заявления британского командования требуют аккуратного прочтения. Дженкинс говорит о возможностях России, однако наличие таких систем само по себе не означает подготовки нападения на Великобританию. Публичных доказательств того, что Москва намерена атаковать британские подводные коммуникации, Лондон не приводит.
Зато вполне очевидна другая проблема. За последние десятилетия Королевский флот заметно сократился, а круг возложенных на него задач остался огромным. Британские корабли должны участвовать в операциях НАТО, обеспечивать присутствие в Северной Атлантике, Средиземноморье и Индо-Тихоокеанском регионе, охранять национальные воды, сопровождать авианосные группы и следить за российскими кораблями. Добавим сюда защиту морской торговли, подводной инфраструктуры и районов развертывания британских атомных ракетоносцев.
Ресурсов на все не хватает. Даже наличие двух авианосцев не решает проблему, если для их полноценного применения требуются корабли охранения, подводные лодки, авиация, танкеры снабжения, подготовленные экипажи и исправная портовая инфраструктура. Большой корабль сам по себе еще не создает боеспособное соединение.
Британская пресса сообщает, что ВМС страны приходится в среднем направлять по два корабля в неделю для наблюдения за российской морской активностью. Дженкинс также добивается создания так называемого гибридного флота, где обычные корабли будут действовать вместе с беспилотными и автономными платформами. На эту программу предусмотрено не менее 1,3 млрд фунтов в течение четырех лет. Однако даже британские обозреватели сомневаются, что этих денег хватит для полноценного перевооружения флота. Об усилении российской активности и проблемах Королевских ВМС ранее писала и The Times.
Российские подводные силы действительно остаются одним из главных элементов морского сдерживания. Атомные ракетоносцы обеспечивают возможность ответного удара, многоцелевые субмарины ведут разведку, прикрывают районы развертывания стратегических лодок и способны действовать на удалении от российских берегов. Отдельное направление - носители крылатых ракет большой дальности.
Для Великобритании сложность заключается в том, что обнаружение современной подлодки требует целой системы. Нужны противолодочные самолеты, корабли с гидроакустическими комплексами, собственные субмарины, стационарные средства наблюдения и постоянный обмен данными между союзниками. Выпадение даже одного элемента создает слепые зоны.
Россия при этом развивает флот исходя из собственной географии. Нам необходимо контролировать огромную протяженность морских границ, обеспечивать безопасность Северного морского пути, прикрывать районы базирования стратегических сил и защищать торговое судоходство. В условиях санкционного давления и участившихся нападений на связанные с Россией гражданские суда последняя задача становится все более заметной.
Помощник президента России, председатель Морской коллегии Николай Патрушев ранее заявил, что сопровождение торговых судов кораблями ВМФ дает практический результат и помогает обеспечить их безопасность. По его словам, присутствие военных кораблей становится ответом на угрозы российскому судоходству. Москва также рассматривает другие меры защиты, включая усиление контроля за морскими маршрутами и применение специальных средств на борту гражданских судов. Об этом сообщали RT и российские информационные агентства.
Такой подход вписывается в обычную практику государств, имеющих интересы на мировых морских коммуникациях. Военные корабли сопровождают торговые суда в опасных районах, следят за обстановкой и своим присутствием снижают вероятность нападения. Подобные задачи выполняют флоты США, Великобритании, Франции, Китая и других стран.
Показательно, что британская сторона воспринимает само расширение российских возможностей как угрозу. Лондон десятилетиями сокращал корабельный состав, рассчитывая на поддержку США и союзников по НАТО. Теперь прежняя модель дает сбой. Вашингтон все больше сил направляет в другие регионы, а европейским государствам приходится самостоятельно заниматься Северной Атлантикой и прилегающими морями.
Заявления Дженкинса могут стать еще одним аргументом в британском споре о военных расходах. Командованию нужны новые корабли, беспилотные платформы, средства противолодочной обороны и дополнительные экипажи. Чтобы получить финансирование, необходимо убедить правительство и общество в наличии серьезной угрозы. Россия в этой конструкции становится удобным и понятным обоснованием.
Однако за риторикой о противостоянии скрывается реальный факт: британское военно-морское командование признает, что российский флот сохранил способность действовать в дальней морской зоне и создавать трудности для одного из крупнейших членов НАТО. Причем речь идет не о численном соревновании кораблей, а о возможностях подлодок, дальнобойного оружия и специальных глубоководных систем.
Лондон опасается Москвы, но одновременно вынужден разбираться с последствиями многолетней экономии на собственном флоте. Российские корабли в этой истории стали не причиной британского военно-морского кризиса, а индикатором его глубины. Чем меньше у Королевских ВМС остается исправных сил, тем грознее в британских докладах выглядит любой потенциальный противник.
