Видео
Поиск
Еще недавно борьба с FPV-дронами во многом была борьбой за эфир. Оператор менял частоту, противник искал ее и ставил помеху. Появлялся новый диапазон - следом подтягивалась РЭБ. Усиливался передатчик - росла мощность подавления.
К осени 2026 года эта схема уже не описывает происходящее на фронте целиком.
Причина лежит буквально на земле - километры тонкого оптоволокна, которое остается после полетов FPV-дронов.
У такого аппарата нет обычного радиоканала управления. За ним разматывается катушка тонкого кабеля, по которому идут команды оператора и видеосигнал. Радиопомеха здесь бессмысленна: глушить попросту нечего. Пока кабель цел, оператор видит картинку и управляет машиной даже там, где эфир забит средствами РЭБ.
Это не означает, что радиоэлектронная борьба вдруг стала бесполезной. Большая часть беспилотной войны по-прежнему завязана на радиосвязь, навигацию и передачу данных. РЭБ продолжает бороться с обычными FPV, разведывательными коптерами, самолетными БпЛА и другими системами. Но против оптоволоконного канала нужен уже другой ответ.
И вот здесь начинается новая глава этой войны.
Когда РЭБ перестает видеть дрон
Первые российские оптоволоконные FPV фиксировались еще в начале 2024 года. В августе того же года их применение стало особенно заметно в Курской области. Forbes тогда писал о появлении российских аппаратов, управление которыми шло не по радио, а через разматываемое оптоволокно. Главным преимуществом была устойчивость к радиоэлектронному подавлению.
Настоящий масштаб эффект получил позже.
Во время боев за украинский плацдарм в Курской области российские подразделения начали концентрировать наиболее подготовленные расчеты БпЛА на маршрутах снабжения. Дроны охотились прежде всего не за передовыми позициями, а за машинами обеспечения, транспортом и техникой на дорогах.
Особенно заметную роль сыграли расчеты Центра перспективных беспилотных технологий «Рубикон». В западных публикациях отмечалось, что удары по дорогам и транспорту серьезно осложнили снабжение украинской группировки. Forbes называл нарушение логистики одним из факторов, повлиявших на последующее оставление украинскими подразделениями значительной части курского плацдарма. При этом сами авторы указывали и на другие причины - действия российских войск, применение северокорейских подразделений и изменения в разведывательной поддержке Киева.
То есть никакого чудо-оружия не появилось. Появился инструмент, который оказался особенно эффективен там, где противник привык закрывать маршруты средствами РЭБ.
А дальше началось масштабирование.
В 2025 году собственное производство таких аппаратов резко нарастила Украина. По данным украинского Минобороны, к августу 2025 года к эксплуатации были допущены более 80 украинских моделей беспилотных систем с оптоволоконным каналом управления.
Росла и дальность.
Обычные катушки чаще рассчитаны на несколько километров или несколько десятков километров, однако появились аппараты с куда более длинным кабелем. Подразделение «Птицы Мадьяра», например, демонстрировало украинский FPV с катушкой около 41 километра. Позже сообщалось и о боевых полетах на дистанции свыше 40 километров.
За это приходится платить.
Катушка тяжелая. Чем длиннее кабель, тем меньше полезная нагрузка или тем крупнее сам аппарат. Волокно может оборваться, зацепиться, повредиться. После применения оно никуда не исчезает - остается на деревьях, кустах, полях, дорогах и посадках.
В некоторых районах линии фронта ландшафт уже буквально затянут такими нитями. Типичные катушки содержат от нескольких до примерно 20 километров волокна, хотя известны и гораздо более дальнобойные варианты.
Но главный плюс перевешивает неудобства: обычная станция радиоэлектронного подавления такой канал управления выключить не может.
Значит, дрон приходится останавливать физически.
Вместо помехи - удар навстречу
Отсюда один из самых заметных трендов 2025-2026 годов: быстрый рост числа дешевых средств непосредственного перехвата беспилотников.
Российский пример - комплекс «Елка».
Это небольшой перехватчик характерной крестообразной формы, который запускается из компактного ручного устройства. Боевой части у аппарата нет. Его задача - разогнаться, навестись и врезаться во вражеский дрон.
На носу сделан усиленный ударный элемент. После того как оператор захватывает воздушную цель, «Елка» способна самостоятельно идти к ней. Заявленная дальность наведения - до 1,6 километра. После запуска постоянная связь с оператором не требуется, поэтому подавление командного канала для такого перехватчика тоже теряет смысл.
Впервые аппарат привлек широкое внимание в мае 2025 года. Устройство похожей конфигурации заметили у сотрудника охраны во время мероприятий на Красной площади. Позже появились кадры его применения и подготовки военнослужащих.
Оценки стоимости одного перехватчика находятся примерно в районе 500 долларов, хотя официальной цены в открытом доступе нет.
У «Елки» есть ограничения.
В опубликованной инструкции указывалось, что аппарат рассчитан на работу днем и в сухую погоду. Для надежного захвата цель желательно видеть на фоне неба. Маленький FPV, который идет в нескольких метрах над землей, резко меняет высоту и теряется на фоне деревьев, развалин или растительности, заметно сложнее.
И это хорошо показывает главную проблему нынешней противодроновой борьбы: универсального решения все еще нет.
Украинские подразделения экспериментируют со своим набором средств. Один из самых простых вариантов - сетеметы типа Ptashka.
Идея почти примитивная.
Оружие выбрасывает перед приближающимся беспилотником сеть диаметром около 3,5-4 метров. Винты цепляют нити, аппарат теряет управление и падает. Рабочая дистанция - примерно до 30 метров. Стоимость, по данным поставщиков, может быть менее 200 долларов.
Чешская организация Wings of the Phoenix передала украинским подразделениям около 500 таких устройств. Ее руководитель Ян Ружичка говорил примерно о 40 известных ему успешных перехватах.
Но он же довольно точно определил место такого оружия в системе защиты: средство последнего шанса.
Если FPV уже идет прямо на позицию, машину или человека, времени остается несколько секунд. Сетемет дает еще одну возможность отбиться.
Проблема очевидна: выстрел фактически один. Перезарядка занимает время, которого при повторной атаке может уже не быть. Поэтому рядом с сетеметами остаются дробовики, автоматы, другие FPV-перехватчики и средства обнаружения.
Получается своеобразная многослойная оборона.
РЭБ работает по тем целям, которые можно подавить. Перехватчики встречают дрон в воздухе. Стрелковое оружие и сетеметы остаются последней линией.
Экономика тоже изменилась
Здесь происходит еще один процесс, который легко упустить за техническими подробностями.
До распространения дешевых перехватчиков борьба с беспилотниками постоянно упиралась в цену выстрела. Тратить дорогую зенитную ракету на аппарат, собранный из коммерческих комплектующих, можно, если другого выхода нет. Но долго вести такую войну трудно.
Поэтому сегодня все больше задач пытаются передать системе сопоставимой стоимости: дешевый дрон уничтожает дешевый дрон.
Украина к августу 2025 года официально допустила к эксплуатации более 25 моделей собственных беспилотников-перехватчиков. Россия также расширяет применение специализированных аппаратов против воздушных целей.
Это не отменяет обычную ПВО.
Большой разведывательный БпЛА, ударный беспилотник дальнего действия и FPV над окопом - совершенно разные цели. Против них нужны разные средства.
Но нижний этаж противовоздушной обороны меняется буквально на глазах.
Ракета перестает быть единственным способом сбить летящий объект. Все чаще беспилотник встречает другой беспилотник.
Гонка, в которой нет последней модели
Ответ на оптоволоконные FPV сейчас ищут сразу в нескольких направлениях.
Их пытаются перехватывать другими дронами. По ним работают стрелковым оружием. Используют сетки и сетеметы. Совершенствуют акустическое и радиолокационное обнаружение. Ищут способы повреждать сам кабель. Параллельно развиваются системы машинного зрения, позволяющие аппарату продолжить атаку самостоятельно после потери связи с оператором.
Последнее особенно интересно.
Если дрон научится уверенно захватывать цель до обрыва оптоволокна, перерезанный кабель перестанет гарантировать спасение. Аппарат сможет пройти последние сотни метров самостоятельно. Подобные системы автоматического наведения обе стороны испытывали еще на раннем этапе распространения оптоволоконных FPV.
И дальше начинается знакомая цепочка.
Появляется новая защита - под нее меняют дрон.
Появляется новый дрон - под него переделывают защиту.
Радиоуправляемый FPV породил массовую окопную РЭБ. Усиление РЭБ подтолкнуло развитие оптоволокна и автономного наведения. Оптоволокно заставило искать дешевые кинетические перехватчики. Следующим шагом станет попытка обмануть уже их системы обнаружения и захвата цели.
На этом гонка не закончится.
Более того, технология давно вышла за пределы российско-украинского конфликта.
Армия США уже рассматривает оптоволоконные БпЛА как отдельную угрозу для систем борьбы с дронами и разбирает украинский опыт в учебных материалах. Китайская армия проводила подготовку с оптоволоконными FPV, а китайские структуры зарегистрировали разработки в этой области.
В 2025-2026 годах сообщения о применении подобных аппаратов стали приходить и из других регионов. ACLED фиксировал использование устойчивых к радиоподавлению оптоволоконных беспилотников вооруженными группами в Латинской Америке. Осенью 2025 года появились сообщения о подобных аппаратах у мексиканских преступных группировок. Весной 2026 года Associated Press сообщило об их применении «Хезболлой».
То, что еще два года назад выглядело фронтовой импровизацией, становится отдельным классом оружия.
И главный урок здесь не в том, что РЭБ якобы проиграла дронам.
Все сложнее.
На поле боя больше нельзя рассчитывать на одну защиту. Если беспилотник можно заглушить - его глушат. Если нельзя - пытаются перехватить. Если перехватчик не успел - остается стрелковое оружие, сеть или броня.
Современная противодроновая оборона постепенно превращается в несколько рубежей, наложенных друг на друга.
Потому что противник теперь ищет не способ сделать «идеальный дрон».
Он ищет дыру между этими рубежами.
