Видео
Поиск
Аналитикам оборонных ведомств по роду занятий необходимо быть сверхбдительными и видеть угрозы даже там, где их как будто бы и быть не должно. Американские военные аналитики не исключение. Они видят врагов везде. Естественно, такие сверхосторожные и сверхбдительные люди не могли не обратить внимание на главного соперника Америки, как минимум, в экономической сфере – Китай. Несмотря на то, что в данный момент у Народно-освободительной армии Китая (НОАК) за пределами КНР имеется всего лишь одна военная база, американские аналитики прогнозируют в своем докладе-исследовании о деятельности Пекина в военной сфере и сфере безопасности создание целой сети китайских баз по всей планете с целью защищать многомиллиардные китайские инвестиции в амбициозный проект «Один пояс, один путь» (BRI). BRI - детище Председателя КНР Си Цзиньпина, которое он озвучил в 2013 году. По официальному замыслу авторов BRI он должен связать торговыми и экономическими связями не менее трех континентов: Азию, Европу и Африку, а по неофициальному – должен укрепить и расширить влияние Поднебесной во всех, включая самые отдаленные, уголках планеты.
Сейчас у Китая одна военная база – в Джибути, маленькой стране на востоке Африки, расположенной в стратегически важном побережье Аденского залива, на так называемом Африканском роге. Однако пентагоновские аналитики прогнозируют появление целой сети китайских военных баз в самых разных странах, включая, в первую очередь, Пакистан, главного, пожалуй, азиатского союзника, которого в Пекине, как бы показывая крепость связей и отношений, называют «всепогодным» союзником.
«Осуществление таких проектов, как «Один пояс, один путь»,- говорится в ежегодном исследовании Пентагона для Конгресса США,- очень кстати позволяет Пекину объяснить расширение сети военных баз необходимостью защиты многомиллиардных инвестиций в страны, участвующие в проекте. Китай будет строить дополнительные военные базы в странах, с которыми у него давние дружеские отношения и схожие стратегические интересы и где уже есть прецедент присутствия иностранных военных. С такими, например, как Пакистан».
Конечно, соглашаются авторы исследования, далеко не всем даже в таких странах, как Пакистан, понравится долговременное присутствие китайских военных. Говоря о потенциальном местонахождении будущих китайских баз пентагоновские аналитики, кроме Пакистана, называют Ближний Восток, Юго-Восточную Азию (ЮВА) и западную часть Тихого океана.
Одновременно с появлением тревожного, по мнению Пентагона, исследования о высокой вероятности появления целой сети китайских военных баз по всему земному шару, в военном ведомстве США упомянули и об активизации деятельности КНР в Арктике. Эта активизация, как нетрудно догадаться, тоже тревожит американских военных, поскольку в их понимании китайские военные следуют за китайскими бизнесменами, успешно проникающими в самые отдаленные страны и регионы планеты. В первую очередь, американских генералов тревожит возможность размещения в арктических водах китайских подводных лодок, включая, естественно, лодки с ядерным оружием на борту.
«Гражданские исследования могут помочь китайским военным усилить их присутствие в Северном ледовитом океане, одним из элементов которого вполне может стать размещение субмарин как средства противовеса против ядерных нападений»,- подчеркивается в докладе Пентагона.
Возвращаясь к военным базам в более южных широтах, военные аналитики приводят в качестве доказательства серьезности намерений китайцев созданные в недавние годы в Южно-Китайском море искусственные острова, которые с каждым днем все более превращаются в хорошо оборудованные, оснащенные и укрепленные военные пункты НОАК в этом важнейшем во всех отношениях водоеме.
Остальные доказательства аналитиков военного ведомства США строятся на основе предположений и слухов. Например, в прошлом году действительно ходили сильные слухи о переговорах между Пекином и Кабулом о создании китайской военной базы на северо-западе Афганистана в Ваханском коридоре.
Не так давно авторитетное американское издание Washington Post по своим каналам «нашло» нечто вроде военной базы на востоке Таджикистане с присутствием многочисленного китайского военного контингента. Речь идет о том же Ваханском коридоре, в котором сходятся границы Китая, Афганистана и Таджикистана.
В Пекине планы по опоясыванию планеты китайскими военными базами всегда опровергали. Китайские официальные лица продолжают говорить о традиционном ноухау Поднебесной – мягкой силе, т.е. усилении и расширении влияния Китая на другие страны при помощи экономики и культуры, т.е. мирными средствами. Однако в последние годы тон китайских представителей на самом высшем уровне явно начал меняться в сторону ужесточения. Так, товарищ Си, например, все чаще говорит о «проецировании силы», фразы, в которую современные политологи вкладывают, в том числе, и военную составляющую, и за пределы традиционной сферы влияния Китая – ЮВА.
Конечно, Си Цзиньпин и другие китайские руководители говорят не только и, может, не столько о расширении военного присутствия Поднебесной. В их выступлениях чаще можно услышать заявления об усилении присутствия КНР в международных организациях и институтах, о получении самых современных высоких технологий и, естественно, о расширении экономического влияния КНР.
«Китайские лидеры пользуются растущей экономической, дипломатической и военной мощью Китая для установления гегемонии в регионе и расширения влияния Пекина на всю планету»,- говорится в докладе Пентагона.
Естественно, ни для кого не являются тайной уловки военных всех стран, которые для подчеркивания своей важности и выбивания средств преувеличивают собственную слабость и силу потенциального противника. К тому же, как минимум, странно слышать обвинения в адрес Китая в планах о строительстве военных баз от страны, которая имеет десятки военных баз в десятках государств на всех континентах. И все же, говорить, что аргументы авторов доклада Пентагона высосаны из пальца, т.е. не имеют под собой никаких оснований, конечно, нельзя. Доклад аналитиков военного ведомства США, не исключено, заинтересовал индийских законодателей даже сильнее, чем их американских коллег. В Дели об угрозах со стороны Китая знают не понаслышке. Достаточно вспомнить неоднократные вооруженные столкновения на границе из-за территориальных споров, последнее из которых произошло летом 2017 года, и одну полномасштабную войну в 1962 году.
Сейчас отношения между Пекином и Дели внешне выглядят вполне нормально, но это, конечно, далеко не означает, что Китай и Индия, две крупнейшие азиатские державы, борющиеся за лидерство на континенте, стали союзниками и друзьями. Противоречий меньше не стало. Пекин продолжает поддерживать Исламабад, у которого совсем недавно у самого был серьезный пограничный конфликт с Дели. Индия, в свою очередь, в последнее время сблизилась с США, которых в Дели считают естественным союзником против Поднебесной.
Индия несмотря на многочисленные приглашения и призывы китайского руководство отказывается участвовать в BRI и даже не присылает делегации на саммиты мегапроекта, второй из которых совсем недавно прошел в Пекине. В Дели с нескрываемой тревогой следят за экономической активностью Китая вокруг Индийского океана, который индийцы, естественно, считают сферой своих жизненно-важных интересов. Однако в последние годы Индийский океан, через который проходит снабжение китайской экономики львиной долей энергоносителей, начали считать сферой своих интересов и в Пекине. В Дели не без оснований считают, что за экономикой во всем, что касается китайской политики в Индийском океане, все отчетливее просматривается «тень НОАК». В Индии даже придумали по этому поводу геополитический термин. Индийцы называют «жемчужным ожерельем» якобы имеющийся в Пекине план окружить Индию сетью военных баз в Индийском океане – в Пакистане, на Шри Ланке и в Мьянме.
