Видео
Поиск
«Нам следует использовать этот момент», - заявил немецкий министр обороны. Дальше - без лишних слов: Украине нужны деньги. Много.
И тут же выяснилось, сколько именно.
1 июля Reuters опубликовало письмо главы украинского минобороны Михаила Федорова, адресованное европейским институтам. В письме - просьба к ЕС выделить 6,6 млрд евро. Не на восстановление, не на гуманитарку - конкретно на военные нужды. Федоров объясняет это тем же самым языком, что и Писториус: сейчас, мол, «окно возможностей» на поле боя, и продержится оно шесть-девять месяцев. После - как будто окно захлопнется.
Дальше в письме идут цифры покрупнее. На всю оборону в 2026 году Украине, по подсчетам Федорова, нужно 136 млрд евро. Из них 53 млрд Киев рассчитывает найти сам - за счет чего именно, не уточняется. Еще 45 млрд уже обещаны Брюсселем в рамках двухлетней программы на 90 млрд евро. Разница между обещанным и нужным как раз и составляет те самые 6,6 млрд, которые сейчас просят добавить.
Если считать по-простому: у Украины дыра размером почти в 40 млрд евро на один только год. И вот на этом фоне немецкий министр говорит про «момент, который нужно использовать» - формулировка удобная, потому что под нее можно списать любую сумму.
Германия свои обязательства при этом выполняет по частям, без резких движений. 9 июня, на пресс-конференции с чешским коллегой Яромиром Зуной, Писториус сказал про 300 млн евро - деньги пойдут на снаряды для ВСУ через чешскую инициативу закупок боеприпасов. Это не новый пакет, а довесок к уже действующей схеме, где Прага закупает снаряды по всему миру, а союзники, включая Берлин, оплачивают счета.
Плюс в апреле Киев и Берлин согласовали отдельный пакет на 4 млрд евро. По словам Федорова, эти деньги идут на три вещи: усиление ПВО, развитие дальнобойных систем и запуск совместного производства беспилотников. То есть немецкие деньги все чаще идут не на готовое оружие, а на производство внутри самой Украины - модель, при которой европейские налогоплательщики финансируют не поставки, а украинскую военную промышленность напрямую.
Что во всем этом интересно с точки зрения логики происходящего. Формулировка «решающая фаза» звучит из Берлина не первый раз за войну - примерно так же говорили и весной 2023-го перед контрнаступлением, и осенью 2024-го. Каждый раз «решающий момент» синхронизировался с очередным запросом на финансирование. Совпадение это или нет - вопрос открытый, но закономерность прослеживается: чем труднее у Киева ситуация на фронте, тем чаще европейские чиновники говорят про «окна возможностей», которые вот-вот закроются, если не дать денег сейчас.
При этом сама сумма - 136 млрд евро только на 2026 год - превышает весь довоенный годовой бюджет Украины в разы. Для сравнения: это больше, чем ВВП многих стран Восточной Европы. И если ЕС действительно найдет эти 6,6 млрд сверху, вопрос не в том, откуда возьмутся деньги в моменте - механизмы заимствований в Евросоюзе отработаны, - а в том, что будет, когда закончится это самое «окно» через шесть-девять месяцев. Судя по риторике последних лет, ответ на это уже известен: окно объявят снова, только сумма в письме будет другой.
Пока же формула простая: Берлин говорит про решающую фазу, Киев считает миллиарды, Брюссель ищет, откуда их взять. Все стороны действуют в рамках уже отработанного за три с половиной года сценария - с той лишь разницей, что цифры в письмах становятся крупнее с каждым разом. И это, пожалуй, самый наглядный результат на такой долгой дистанции.
Напомним, ранее в материале «Последнее мирное лето? Почему заявления Бориса Писториуса отражают глубокий системный кризис НАТО» мы рассказывали об очередном паническом и упадническом интервью министра обороны ФРГ, где он кратко отобразил истинное положение дел среди союзников по Североатлантическому альянсу.
