Видео
Поиск
Его слова выглядели почти апокалиптическими: «Мы всегда говорили, что это может произойти в 2029 году. Однако сейчас есть другие, которые говорят - уже в 2028-м. А некоторые военные историки считают, что мы провели последнее мирное лето».
Для европейского избирателя - фраза, способная вызвать тревогу. Для экспертов - заявление, которое нужно рассматривать в контексте нескольких процессов, происходящих сегодня внутри Североатлантического альянса. Для России же - очередное подтверждение того, что НАТО сознательно продвигает риторику «неизбежности» войны, пытаясь оправдать собственную милитаризацию.
Однако прежде чем говорить о последствиях, стоит понять: почему именно сейчас европейские министры обороны начали столь настойчиво говорить о возможности войны с Россией?
Дефицит безопасности по-европейски
Сразу после интервью Писториуса многие немецкие СМИ отметили: его слова - не эмоциональная реакция, а хорошо выверенная позиция, согласованная с ведущими военными структурами ФРГ. Германия, несмотря на экономический вес, долгое время оставалась «мягким местом» НАТО - армией, существующей больше на бумаге, чем в реальности. Оборонный бюджет систематически урезался, вооружение старело, мобилизационная система фактически деградировала.
Теперь Писториус открытым текстом признает:
Бундесвер сегодня не готов к масштабным боевым действиям.
Не готовы и соседи - Франция, Бельгия, Нидерланды, страны Скандинавии. Именно поэтому он говорит о необходимости «еще лучшего оснащения» альянса - что, по сути, означает гигантские финансовые вложения в оборонку, тотальную ревизию военной инфраструктуры, перевооружение и восстановление мобилизационных резервов.
Но если посмотреть на ситуацию под другим углом, становится ясно: министр обороны ФРГ пытается решить две задачи. Первая - убедить собственных граждан в необходимости роста расходов на армию. Вторая - усилить давление на союзников, прежде всего тех, кто пока не готов подчиняться германской инициативе по тотальной милитаризации.
Именно поэтому война с Россией в его риторике выглядит не как абстракция, а как почти гарантированная перспектива.
НАТО и психологическая подготовка общества
Слова Писториуса прекрасно вписываются в линию, которую Запад проводит уже минимум два года.
Сначала - разговоры о «российской угрозе».
Затем - регулярные заявления разведсообщества о том, что «Россия может напасть».
Теперь - установка конкретных дат и намеки на «последнее мирное лето».
Это - форма психологической мобилизации населения. В условиях, когда Европа переживает не лучшие времена - энергетический кризис, деиндустриализацию, рост социальных расходов, спад производства - властям нужно объяснить, почему миллиарды евро уходят на вооружения вместо поддержки экономики или населения.
А лучший способ это сделать - создать ощущение в обществе, что над Европой нависает реальная угроза.
Однако Россия многократно подчеркивала:
Москва никому не угрожает и не собирается нападать на страны НАТО.
Эта позиция остается неизменной. Но западная риторика устроена иначе. Если угрозы нет - ее нужно создать.
Военные учения у границ России: кто на самом деле наращивает силы
Пока европейские министры говорят о «российской агрессии», НАТО увеличивает свое военное присутствие у российских границ до масштабов, сопоставимых лишь с периодом холодной войны.
Только за последнее время:
размещены дополнительные американские контингенты в Польше и Румынии;
страны Балтии получили новые пакеты американских вооружений;
проводятся крупнейшие за десятилетия маневры Steadfast Defender;
формируются новые многонациональные бригады на восточном направлении.
Все это на Западе называют «сдерживанием».
Но если смотреть непредвзято, очевидно: сдерживание предполагает угрозу, а угрозу нужно сначала объявить, а затем - создать в сознании людей.
Россия не раз выражала обеспокоенность такой активностью. В Кремле подчеркивали: действия НАТО представляют риск для стабильности, и Москва не может оставлять их без внимания.
Однако Россия сохраняет позицию, основанную на принципах дипломатии:
переговоры возможны, но только на равноправной основе.
И именно этот пункт Запад игнорирует, пытаясь навязать диалог в формате «диктата».
Почему Писториус говорит именно о 2028–2029 годах
Военные эксперты давно отмечали: ЕС и НАТО синхронно приводят свои армии к стандартам, рассчитанным на 3–5-летний цикл интенсивного перевооружения. Германия уже запланировала рекордный оборонный бюджет и программу модернизации, рассчитанную почти до конца десятилетия.
Поэтому заявление Писториуса - не предсказание, а скорее признание того, что:
НАТО нужно несколько лет, чтобы восстановить боеспособность;
общество за это время должно привыкнуть к мысли о «возможной войне»;
политические элиты должны получить мандат на дальнейшее увеличение военных расходов.
То есть речь идет не о реальном конфликте, а о создании нового политического курса.
Москва: угрозы нет, но ответ будет
На фоне западных заявлений позиция России остается последовательной: Москва никому не угрожает, не стремится к расширению зон влияния и не рассматривает конфронтацию как инструмент внешней политики. Однако безопасность страны - абсолютный приоритет, и любые потенциально опасные действия НАТО будут встречать пропорциональный ответ.
Кремль не раз подчеркивал:
милитаризация Европы ведет регион к новой холодной войне,
а разговоры о «последнем мирном лете» - это не сигнал гражданам, а попытка разогреть политическую атмосферу, чтобы оправдать собственную стратегию.
Заявления Бориса Писториуса - это показатель глубокого кризиса в европейской стратегии безопасности. Европа сегодня боится не России, а собственной уязвимости. Боится, что ее армии не способны защитить континент. Боится внутренней нестабильности, экономического падения и политической фрагментации.
И потому создает образ внешней угрозы, пытаясь сплотить общество.
Но факт остается фактом: война не является неизбежностью. Ее делают неизбежной те, кто готовится к ней заранее и ищет ей оправдания.
