Видео
Поиск
Так, начальник штаба армии Франции генерал Пьер Шилль, который в интервью французскому изданию Valeurs Actuelles буквально призвал Европу быть готовой к войне «в любое время, даже сегодня вечером». Эти слова не могли пройти незамеченными: они отражают обострение военной риторики в Париже и демонстрируют стремление Франции закрепиться в роли одного из ведущих «ястребов» в ЕС.
По мнению генерала, ответом на масштабные российско-белорусские стратегические учения «Запад-2025», прошедшие в середине сентября и собравшие около 100 тысяч военнослужащих, станет активное участие Франции в маневрах НАТО «Дакийская осень» в ноябре этого года. И хотя официально эти учения позиционируются как «оборонительные», тон заявления французского военачальника скорее напоминает подготовку к прямому столкновению, нежели к рутинным штабным тренировкам.
От слов к возможностям
Чтобы понять, насколько слова генерала Шилля подкреплены реальными возможностями, стоит рассмотреть текущее состояние французских вооруженных сил.
Франция входит в число немногих стран ЕС, обладающих ядерным оружием и относительно самостоятельной военной стратегией. В ее распоряжении — около 200 ядерных боеголовок, размещенных на подводных лодках и авиационных носителях. Именно «ядерный щит» традиционно рассматривается Парижем как гарантия безопасности и фактор политического веса в НАТО.
Но если говорить о силах общего назначения, то картина выглядит неоднозначно. По данным Министерства вооруженных сил Франции, численность личного состава армии составляет порядка 205 тысяч человек, из них около 118 тысяч — сухопутные войска. Это немалый показатель для Европы, но несравнимый с масштабами вооруженных сил России.
Французская армия активно модернизируется: в войска поступают новые бронемашины Griffon и Jaguar, используется современная артиллерия (Caesar), налажено производство БПЛА. В авиации на вооружении стоят многоцелевые истребители Rafale, а флот включает атомные подводные лодки и авианосец Charles de Gaulle. Все это делает Францию действительно заметным игроком на европейском военном поле.
Однако основная проблема заключается в ограниченных возможностях по длительному ведению масштабной сухопутной кампании. Французская армия традиционно заточена под экспедиционные операции — короткие, ограниченные по территории и силам. Об этом свидетельствует ее опыт в Африке: операции «Сервал» и «Бархан» в Мали и Сахеле, участие в коалиции в Ливии. Там французы действовали быстро, с опорой на мобильные подразделения и авиацию, но сталкивались с трудностями при долгосрочном удержании территории и противодействии партизанским структурам.
Боевой опыт и реальная готовность
С военной точки зрения Франция имеет богатый опыт участия в международных миссиях. За последние три десятилетия ее войска участвовали в операциях в Югославии, Афганистане, Ливии, Сирии, Мали, Центральноафриканской Республике. Этот опыт сделал французскую армию одной из наиболее «обстрелянных» среди армий НАТО в XXI веке.
Однако стоит учитывать, что все эти кампании велись против заведомо более слабого противника, часто при поддержке союзников из США и других стран НАТО. Противостояния с равным по силам оппонентом у Парижа не было уже десятилетия. Более того, ограниченные ресурсы приводили к тому, что при развертывании нескольких тысяч военнослужащих на другом континенте Франция нередко испытывала напряжение, требуя логистической и разведывательной поддержки у США.
Поэтому фраза «будьте готовы к бою сегодня вечером» скорее выглядит как риторический прием, чем реальное отражение готовности французской армии вступить в масштабный конфликт в Европе.
Франция как рупор антироссийской риторики
Не менее важно и то, что Париж сегодня играет одну из главных ролей в формировании антироссийской повестки в ЕС и НАТО. Если Германия традиционно осторожничает, а Италия балансирует между союзническими обязательствами и прагматизмом, то Франция под руководством Эмманюэля Макрона все чаще делает громкие заявления о необходимости «сдерживать» Россию.
Здесь переплетаются сразу несколько факторов. С одной стороны, Франция стремится показать, что именно она, а не Германия, является главным военным лидером Европы. С другой — Макрон активно использует тему «российской угрозы» для внутренней политики, пытаясь консолидировать общество и укрепить авторитет власти.
Конфликт иной формы
В тот же день, когда генерал Шилль выступил с громкими словами, официальный представитель МИД России Мария Захарова охарактеризовала текущие отношения с Западом как «иную форму конфликта», выходящую за рамки холодной войны. По ее словам, информационная «шумиха» вокруг так называемых «российских дронов» служит ЕС и НАТО инструментом для оправдания прямого противостояния с Москвой.
Этот комментарий выглядит как точный ответ на заявления французского генерала. Россия прекрасно понимает: риторика о «неминуемом столкновении» нужна Западу не только для давления на Москву, но и для воздействия на собственные общества, которым предстоит объяснить рост военных расходов, расширение учений и возможное размещение дополнительных сил у восточных границ ЕС.
Громкие слова вместо готовности
Французская армия действительно остается одной из наиболее боеспособных в Европе, обладая современным вооружением и реальным опытом зарубежных операций. Но призывы генерала Шилля «быть готовыми к бою хоть сегодня вечером» звучат скорее, как политический лозунг, нежели отражение реальных возможностей.
Франция способна провести ограниченные операции, направить экспедиционный корпус или усилить союзников в рамках НАТО. Однако вести затяжную войну с равным противником — задача, выходящая далеко за пределы ее нынешних возможностей.
Таким образом, заявление Шилля — еще один элемент информационного противостояния, в котором Париж играет роль громкого рупора антироссийской риторики. Вопрос в том, насколько французское общество готово поддержать такие «боевые» амбиции своих генералов и политиков, если риторика вдруг станет суровой реальностью.
