Видео
Поиск
Новая редакция документа заметно расширяет само понимание ресурсов, которые государство может использовать в интересах обороны. Если раньше мобилизационные планы в первую очередь ассоциировались с людьми, транспортом, промышленными предприятиями и материальными запасами, то теперь в этот перечень фактически входит технологическая инфраструктура страны – от искусственного интеллекта и беспилотников до программного обеспечения и массивов данных.
Новая редакция закона была принята Постоянным комитетом Всекитайского собрания народных представителей 28 августа и вступит в силу 1 октября 2026 года. Закон насчитывает 14 глав и 82 статьи. Китайское Минобороны указывает, что изменения затронули планирование мобилизации, резерв личного состава, стратегические материальные запасы, производство и ремонт военной продукции, использование гражданских ресурсов и другие направления.
Это первое крупное изменение закона с момента его принятия в 2010 году. И за прошедшие 16 лет изменился прежде всего характер самой войны.
Мобилизовать теперь можно не только завод
Особое внимание в новой редакции уделено передовым технологиям. В документе говорится, что государство должно развивать применение таких технологий при проведении оборонной мобилизации и создавать соответствующие мобилизационные возможности в новых сферах.
Сам закон не перечисляет их подробно. Однако опрошенный South China Morning Post пекинский специалист по военному праву Се Дань относит к ним искусственный интеллект, киберпространство, беспилотные системы, электромагнитный спектр, технологии картографии и навигации, биотехнологии, космические и морские технологии, а также квантовые разработки. Причем речь идет не только об оборудовании. В систему должны попадать компании и специалисты, работающие в этих областях.
Именно здесь находится одна из самых интересных деталей реформы.
К мобилизационным резервам теперь относятся данные и программное обеспечение. Для современной армии это вполне материальный ресурс, хотя его нельзя поставить на склад рядом с боеприпасами или горючим.
Алгоритмы распознавания изображений могут использоваться при обработке разведывательной информации. Гражданские беспилотные технологии можно адаптировать для разведки, связи и логистики. Системы машинного зрения – для навигации и обнаружения объектов. Программные продукты – для управления, связи и обработки больших массивов информации.
Получается принципиально другая модель мобилизации. Государству уже недостаточно знать, сколько грузовиков, топлива или производственных линий оно сможет получить в случае кризиса. Необходимо заранее понимать, где находятся нужные вычислительные мощности, специалисты, программные решения, беспилотные платформы и данные.
Частный сектор становится частью мобилизационного ресурса
Еще одно направление изменений касается гражданских организаций.
При возникновении угроз национальной безопасности или интересам развития государства власти получают более широкие возможности использовать ресурсы компаний и организаций для обеспечения оборонных потребностей. Речь может идти о поставках, перевозках, хранении стратегических запасов, производстве и других видах обеспечения.
Для Китая подобный подход сам по себе не является чем-то новым. Принцип интеграции гражданского и военного секторов давно заложен в китайском оборонном законодательстве. В частности, действующий закон о национальной обороне предусматривает развитие оборонной науки и промышленности на основе сочетания гражданских и военных возможностей.
Однако новая редакция закона о мобилизации переносит этот принцип в технологическую реальность второй половины 2020-х годов.
Сегодня многие разработки двойного назначения появляются сначала именно в гражданском секторе. Коммерческие беспилотники, нейросети, системы автономной навигации, робототехника, спутниковые сервисы, облачные вычисления и средства связи развиваются быстрее традиционных циклов создания вооружений.
Армия в такой ситуации сталкивается с простой проблемой: ждать несколько лет, пока гражданская разработка пройдет полный путь превращения в специализированный военный комплекс, слишком долго.
Китайская реформа должна сократить этот путь.
Условно говоря, задача состоит в том, чтобы перспективная гражданская технология могла быстрее пройти цепочку от коммерческой разработки до использования в интересах обороны.
Урок украинского конфликта
South China Morning Post напрямую связывает дискуссию вокруг нового закона с опытом конфликта на Украине.
Се Дань отмечает, что боевые действия подтвердили роль беспилотных, интеллектуальных и кибертехнологий в современной войне и необходимость соответствующей законодательной базы.
Украинский конфликт действительно стал огромным полигоном для технологий, которые еще недавно находились где-то на периферии классического военного планирования.
Особенно это заметно на примере беспилотников.
За несколько лет дрон превратился из относительно вспомогательного средства разведки в массовый расходный инструмент поля боя. Беспилотные аппараты ведут разведку, корректируют артиллерию, атакуют технику и позиции, минируют местность, перевозят грузы и работают ретрансляторами связи.
Одновременно резко выросла роль программного обеспечения. Скорость передачи координат, обработка видеопотока, автоматическое распознавание объектов, объединение разведывательных данных и работа систем управления становятся такой же частью боевого цикла, как характеристики самой ракеты или беспилотника.
Для страны с огромным гражданским технологическим сектором вывод очевиден: в случае крупного конфликта этот сектор нельзя рассматривать отдельно от обороны.
И Пекин, судя по изменениям законодательства, создает юридический механизм для его быстрого подключения.
Китай готовит правовую базу заранее
Есть еще одна деталь. Пересмотр закона происходит одновременно с более широким курсом на внедрение искусственного интеллекта в Народно-освободительной армии Китая.
В конце июля председатель КНР Си Цзиньпин призвал активнее применять в вооруженных силах беспилотные интеллектуальные технологии и развивать сетевые информационные системы. Речь идет о постепенном создании того, что китайское руководство называет «интеллектуальной военной системой».
Таким образом, законодательная реформа и технологическая модернизация армии идут параллельно.
С одной стороны, НОАК получает собственные беспилотные комплексы, автоматизированные системы управления и решения на базе искусственного интеллекта. С другой – государство формирует механизм, позволяющий в случае необходимости использовать технологический потенциал гражданской экономики.
Это особенно существенно для Китая.
Страна располагает одним из крупнейших в мире производственных секторов электроники, развитой индустрией коммерческих беспилотников, телекоммуникационной инфраструктурой, мощными IT-компаниями и большим числом специалистов по искусственному интеллекту и робототехнике.
В мирное время все это работает прежде всего на гражданскую экономику. При мобилизации часть этого потенциала должна быть быстро перенаправлена на обеспечение вооруженных сил.
Именно скорость здесь становится главным параметром.
Вместо склада с винтовками – склад данных
Традиционная мобилизационная система строилась вокруг довольно понятных величин: сколько можно призвать людей, сколько получить автомобилей, вагонов, топлива, продовольствия, металла и производственных мощностей.
В XXI веке этого уже недостаточно.
Можно иметь крупную армию и развитую промышленность, но уступать противнику в скорости обработки разведывательной информации. Можно производить тысячи беспилотников, но испытывать проблемы с программным обеспечением. Можно иметь спутники, но медленно передавать полученные сведения непосредственно подразделениям.
Поэтому включение данных и программного обеспечения в мобилизационный контур выглядит закономерно.
Фактически Пекин юридически признает то, что уже произошло на поле боя: код, алгоритм и база данных становятся военным ресурсом наряду с металлом, топливом и боеприпасами.
Отсюда меняется и само понятие резерва.
Резервом может оказаться команда программистов. Производитель коммерческих квадрокоптеров. Центр обработки данных. Логистическая платформа. Алгоритм компьютерного зрения. Компания, создающая автономных роботов. Облачная инфраструктура.
В обычной жизни все это остается частью гражданской экономики. В случае крупного кризиса государство хочет иметь заранее прописанные правила перевода этих возможностей на оборонные задачи.
Пекин смотрит на следующую войну
В китайских изменениях трудно увидеть просто техническую правку старого закона. Масштаб пересмотра говорит о другом.
Китай адаптирует мобилизационную систему к ситуации, когда граница между гражданской и военной технологией становится все менее заметной.
Когда-то государству перед большой войной требовалось переводить автомобильные и тракторные заводы на выпуск бронетехники. Сегодня вместе с промышленностью придется мобилизовать вычислительные мощности, специалистов по машинному обучению, производителей дронов, разработчиков программного обеспечения и операторов цифровой инфраструктуры.
Причем сделать это придется быстро.
Опыт последних конфликтов говорит о том, что технологические циклы на поле боя сократились до месяцев, а иногда и недель. Новый беспилотник вызывает появление нового средства борьбы с ним. Затем меняются частоты, программное обеспечение, алгоритмы управления – и цикл начинается заново.
Большая армия больше не может позволить себе существовать отдельно от гражданской технологической среды.
Китай, похоже, решил закрепить это правило законодательно.
С 1 октября его система национальной оборонной мобилизации будет официально учитывать ресурсы, которых практически не существовало, когда прежний закон принимался в 2010 году. И, пожалуй, наиболее точно смысл реформы передает один факт: рядом с людьми, промышленностью и стратегическими запасами в китайском военном резерве теперь оказываются данные и программный код.
Для современной войны это уже не абстракция. Это такой же ресурс, как техника, связь или боеприпасы.
