Видео
Поиск
В Москве одним из признаков этого считают подключение немецких военнослужащих к французским учениям сил ядерного сдерживания. Свое заявление дипломат сделал после заседания экспертного совета при комитете Госдумы по международным делам.
«Европейцы готовятся к войне с Россией. Они этого не скрывают, они публично говорят», - сказал Грушко, комментируя военные договоренности Парижа и Берлина. Он также напомнил о заявлениях французских официальных лиц, призывавших готовить общество к возможным потерям в конфликте с Россией.
Вероятнее всего, речь шла о выступлении начальника штаба вооруженных сил Франции генерала Фабьена Мандона. Осенью 2025 года он заявил, что страна должна быть готова переносить экономические трудности и терять своих граждан ради сдерживания России. Эти слова вызвали жесткую полемику внутри Франции. Президент Эммануэль Макрон встал на сторону генерала, заявив, что его мысль была вырвана из контекста.
Однако дело давно не ограничивается публичными речами.
Франция и Германия договорились перевести сотрудничество в сфере ядерного сдерживания в практическую плоскость. Немецкие военные должны до конца года принять участие во французских ядерных маневрах. Формально речь идет об использовании обычных, то есть неядерных, сил бундесвера. Но сам факт допуска Германии к подобным мероприятиям меняет прежнюю систему отношений внутри Европы.
О достигнутой договоренности канцлер Фридрих Мерц объявил после переговоров с Макроном на авиабазе Нёрфених неподалеку от Кельна. Первым практическим шагом стало прибытие туда французских самолетов Rafale из состава стратегических военно-воздушных сил. Франция и Германия также провели совместную тренировку с дозаправкой Rafale и немецких Eurofighter в воздухе. Французские машины этого типа могут применяться в качестве носителей ядерного оружия.
Париж и Берлин начали готовить эту схему не вчера. Еще 2 марта Макрон и Мерц объявили о создании двусторонней руководящей группы по вопросам ядерного сдерживания. Она должна заниматься обсуждением доктрин, координацией военного планирования и сочетанием французского ядерного потенциала с немецкими средствами противовоздушной и противоракетной обороны, раннего предупреждения и дальнего высокоточного удара.
В совместной декларации отдельно записано, что немецкие военнослужащие будут участвовать во французских ядерных учениях, а представители двух стран смогут совместно посещать стратегические объекты. Париж и Берлин называют эту систему дополнением к ядерному сдерживанию НАТО, а не его заменой.
На бумаге Германия не становится ядерной державой. Французский президент сохраняет исключительное право принимать решение о применении национального ядерного оружия. Берлин не получает боеголовки, коды запуска или место в командной цепочке французских стратегических сил.
Но для Москвы важна не юридическая формула, а направление движения.
Немецкие военные постепенно включаются в обеспечение операций, связанных с ядерным сдерживанием. Они могут участвовать в связи, разведке, противовоздушной обороне, прикрытии аэродромов, воздушном сопровождении, дозаправке и других действиях, без которых современная авиационная ядерная операция невозможна.
Получается система, при которой решение о применении оружия остается французским, а часть инфраструктуры и обычных сил предоставляют европейские союзники. Даже без передачи Германии самой бомбы ее вооруженные силы начинают осваивать сценарии, связанные с подготовкой и поддержкой ядерной миссии.
Именно это отличает нынешний этап от прежних политических консультаций.
Макрон предлагал европейским странам подключаться к французской системе сдерживания еще в 2020 году. Тогда разговор шел преимущественно о стратегическом диалоге и формировании общего понимания ядерной доктрины. В 2026 году консультации превратились в посещение военных объектов, переброску самолетов и подготовку совместных маневров.
С точки зрения Парижа и Берлина, причиной такого сближения стала неопределенность вокруг американских гарантий безопасности. Европейские правительства опасаются, что Вашингтон в будущем сократит участие в обороне континента. Франция предлагает частично закрыть возможный разрыв своим ядерным потенциалом.
После выхода Великобритании из Евросоюза Франция осталась единственным государством объединения, обладающим собственным ядерным оружием. Германия, в свою очередь, имеет крупнейшую экономику ЕС, мощную промышленную базу и растущие военные расходы. Объединение французского арсенала с немецкими промышленными и обычными военными возможностями может стать основой отдельной европейской системы сдерживания.
При этом Германия уже участвует в натовской программе совместного использования ядерного оружия. На ее территории размещаются американские ядерные авиабомбы, а немецкая авиация готовится к их возможному применению по решению НАТО. Поэтому Берлин нельзя назвать страной, полностью отстраненной от ядерного планирования.
Новизна состоит в другом: теперь Германия начинает выстраивать параллельный канал сотрудничества с Францией. Американский ядерный зонтик дополняется французским. Для Москвы это означает появление еще одного центра планирования стратегических операций в Европе.
Отдельную тревогу вызывают сообщения Службы внешней разведки России о технических возможностях ФРГ.
В СВР заявили, что немецкие научные и промышленные структуры ведут работы в области специального материаловедения, физики ударных волн, ядерной и нейтронной физики. По сведениям российской разведки, в исследованиях задействованы десятки университетов, исследовательские реакторы и крупные оборонные концерны.
СВР со ссылкой на оценки военных специалистов НАТО утверждает, что Германия может получить необходимое количество расщепляющегося материала за один-три месяца, а действующее ядерное взрывное устройство создать в срок до одного года без проведения натурных испытаний. Это заявление российской разведки, а не подтвержденный Берлином факт существования немецкой военной ядерной программы.
Франция и Германия официально заявляют, что продолжат выполнять Договор о нераспространении ядерного оружия. Берлин отрицает планы по созданию собственной бомбы. Но сам разговор о возможности появления немецкого ядерного потенциала уже вышел за пределы закрытых кабинетов.
Еще несколько лет назад подобная тема в Германии считалась политически токсичной. Теперь немецкие военные готовятся к участию в ядерных учениях, канцлер говорит о необходимости искать «новые ответы», а французские стратегические самолеты прибывают на немецкую авиабазу.
На этом фоне заявление Грушко выглядит не отдельной резкой репликой, а реакцией на целую цепочку решений.
Европейские руководители называют Россию долгосрочной угрозой, увеличивают численность армий, развивают дальнобойное оружие и создают новые системы противовоздушной обороны. Теперь к этому добавляется отработка совместных действий в рамках ядерного сдерживания. В официальном франко-германском документе Россия прямо названа долгосрочной угрозой евроатлантической безопасности.
Особенно опасно то, что ядерная тематика постепенно становится обыденной частью европейской политики. Слова о ракетах, боеголовках, передовом сдерживании и подготовке населения к войне звучат уже не как крайний сценарий, которого необходимо любой ценой избежать. Их все чаще подают как нормальный элемент оборонного планирования.
Такая логика сокращает пространство для дипломатии. Когда одна сторона объявляет свои действия сдерживанием, другая воспринимает их как подготовку нападения и отвечает собственными военными мерами. Затем первые решения используются для оправдания следующих. В результате Европа получает новые учения, дополнительные вооружения и еще более короткое время на принятие решений в случае кризиса.
Участие бундесвера во французских ядерных маневрах само по себе не означает, что война начнется завтра. Но оно означает, что сценарий большой войны с Россией уже включен в практическую подготовку европейских вооруженных сил.
Именно об этом говорил Александр Грушко. Европа пока называет происходящее укреплением сдерживания. В Москве видят подготовку военной инфраструктуры, которая может быть использована в прямом конфликте.
Разница в формулировках здесь огромна. Но самолеты, штабы, системы связи и учения существуют независимо от того, какими словами их называют политики.
Напомним, ранее в материале «Европа задумалась о своей ядерной бомбе: что происходит за закрытыми дверями ЕС» мы писали, что по данным Службы внешней разведки России, в структурах Евросоюза обсуждают возможность создания собственного ядерного потенциала. Формулировка в официальном сообщении резкая, но суть ясна: речь идет не о теории, а о проработке.
