Видео
Поиск
В последнее воскресенье июля в России по традиции отмечается День Военно-Морского Флота. В этот день Верховный Главнокомандующий ВС РФ - Президент России Владимир Путин посетил Санкт-Петербург, где встретился с представителями командования ВМФ и особо отличившимися военнослужащими. Подробнее об этой встрече и о череде важных заявлений Владимира Путина в нашем материале.
За столом в Главном адмиралтействе говорили о специальной военной операции, развитии Военно-морского флота, новых вооружениях и положении России в мире. Но одна из затронутых тем была гораздо шире текущей военной повестки.
Речь шла о том, почему международные договоренности, еще недавно казавшиеся незыблемыми, перестали удерживать государства от новых конфликтов.
По словам Владимира Путина, страны Запада сами разрушили прежнюю систему ограничений, когда начали принимать решения, не соответствующие Уставу ООН. Президент сравнил последствия такой политики с джинном, выпущенным из бутылки. Вернуть его обратно оказалось намного сложнее, чем однажды нарушить установленный порядок.
Встреча с военнослужащими ВМФ состоялась 26 июля 2026 года после торжественных мероприятий по случаю Дня Военно-морского флота. Президент провел ее в свободном формате, отвечая на вопросы моряков и рассуждая о причинах нынешнего противостояния России с Западом.
Мир после большой войны
Современная система международных отношений появилась не в результате красивой теоретической дискуссии. Ее создавали страны, только что пережившие Вторую мировую войну.
К 1945 году было понятно: если крупнейшие державы не договорятся хотя бы о базовых правилах, следующая война может оказаться еще страшнее. Отсюда появились Организация Объединенных Наций, Совет Безопасности и особый статус пяти постоянных членов - СССР, США, Китая, Великобритании и Франции.
Устав ООН подписали 26 июня 1945 года в Сан-Франциско. В октябре того же года документ вступил в силу после ратификации, в том числе Советским Союзом, Соединенными Штатами, Китаем, Францией и Великобританией.
Конструкция была далека от идеала. Постоянные члены Совета Безопасности получили право вето, из-за чего принятие решений нередко блокировалось. Но в этом и заключался первоначальный замысел: нельзя заставлять одну из крупнейших военных держав выполнять решение, принятое против нее остальными. Попытка сделать это означала бы прямое столкновение между государствами, способными уничтожить друг друга.
Право вето было не наградой за хорошее поведение. Оно стало предохранителем.
Устав ООН запрещает угрозу силой и ее применение против территориальной целостности или политической независимости государств. Военная сила допускается в двух основных случаях: при самообороне после вооруженного нападения или по решению Совета Безопасности.
Именно эту систему Владимир Путин назвал основой современного международного права.
Она держалась не на доверии между СССР и Западом - такого доверия большую часть холодной войны не существовало. Она держалась на понимании последствий. Вашингтон и Москва могли поддерживать противоположные стороны региональных конфликтов, размещать ракеты, вести разведку и готовиться к большой войне, но при этом признавали существование красных линий.
Что изменилось после распада СССР
После 1991 года равновесие исчезло.
Советский Союз прекратил существование, а Россия продолжила его членство в ООН, включая место постоянного члена Совета Безопасности. Официальные материалы Организации Объединенных Наций указывают, что 24 декабря 1991 года Борис Ельцин уведомил генерального секретаря ООН о продолжении Россией членства СССР. Это решение поддержали остальные государства СНГ.
Юридически место России в Совете Безопасности сохранилось. Политически ситуация была другой.
Страна переживала экономический кризис, армия сокращалась, влияние Москвы в Восточной Европе исчезло. Соединенные Штаты остались единственной сверхдержавой, способной проводить крупные военные операции почти в любой точке мира.
Именно тогда, по словам Путина, на Западе возник вопрос: почему Россия, потерявшая значительную часть советского потенциала, должна сохранять те же права, что и государство-победитель во Второй мировой войне?
Официально лишить Россию места в Совете Безопасности было невозможно без разрушения самой ООН. Поэтому менять начали не текст Устава, а практику его применения.
Правила оставались на бумаге. Исключений становилось больше.
Югославский рубеж
Главным примером Владимир Путин назвал события в Югославии.
24 марта 1999 года НАТО начала воздушную операцию против Союзной Республики Югославии. Удары продолжались до июня. Под бомбардировки попали военные объекты, мосты, предприятия, энергетическая и транспортная инфраструктура.
Прямого разрешения Совета Безопасности ООН на применение силы не было. Принятые до начала операции резолюции касались ситуации в Косове, вводили ограничения и требовали прекращения насилия, но не давали НАТО права начинать войну. Даже в материалах британского парламента, рассматривавшего юридические основания операции, отмечалось, что ни самооборона, ни решение Совета Безопасности в данном случае не могли служить ее прямым правовым основанием.
Западные страны выдвинули другой довод - необходимость предотвратить гуманитарную катастрофу в Косове. Лондон называл применение силы исключительной мерой, предпринятой после провала переговоров и отказа Белграда выполнить предъявленные требования.
Россия и Китай рассматривали происходившее иначе. Для Москвы это была военная операция регионального блока против суверенного государства, начатая в обход Совета Безопасности.
Спор не был формальным. Он касался главного вопроса: кто получает право решать, когда международные нормы можно временно отложить?
Если это право остается за Советом Безопасности, решение должны согласовать крупнейшие державы. Если государство или группа государств могут самостоятельно объявить ситуацию исключительной, система коллективной безопасности перестает быть коллективной.
НАТО добилась военного результата. Югославские силы покинули Косово, после чего в регион вошел международный контингент на основании резолюции Совета Безопасности №1244, принятой уже 10 июня 1999 года.
Однако политическая цена операции оказалась выше, чем казалось весной 1999-го.
Россия увидела, что ее позицию можно проигнорировать. Китай пришел к схожим выводам, особенно после удара по китайскому посольству в Белграде. Другие страны поняли, что международное право не всегда защищает слабого от сильного. Иногда сильный сам определяет, какое правило действует сегодня.
Вот это и был тот самый джинн.
От международного права к набору исключений
После Югославии появилась опасная привычка: каждый новый военный шаг объяснять особыми обстоятельствами.
Государства продолжали ссылаться на Устав ООН, но все чаще сопровождали эту ссылку оговоркой. В одном случае говорили о гуманитарной необходимости, в другом - об упреждении возможной угрозы, в третьем - о защите населения, демократии или региональной стабильности.
Проблема заключалась не в том, что гуманитарных катастроф или угроз не существовало. Они существовали. Проблема была в другом: решение о применении силы принимали сами участники операции.
Получалось, что обвинитель одновременно становился судьей и исполнителем приговора.
Даже в материалах НАТО позднее признавалось, что после Косова и войны в Ираке возник спор о самой жизнеспособности прежнего правового порядка, при котором сила считалась допустимой лишь в целях самообороны или с одобрения Совета Безопасности.
Пока у Запада не было сопоставимого противника, такая модель выглядела удобной. Военная, экономическая и информационная мощь позволяла закреплять нужную трактовку событий.
Но любой прецедент живет дольше тех, кто его создал.
Другие государства начали использовать те же аргументы. Они тоже стали говорить об угрозах безопасности, защите населения, исторической справедливости и невозможности ждать решения заблокированного Совета Безопасности.
В этот момент выяснилось: невозможно десятилетиями объяснять собственные военные действия исключительностью ситуации, а затем требовать от остальных буквального соблюдения правил.
Почему Путин говорил об этом с моряками
На первый взгляд разговор об Уставе ООН мог бы состояться в Министерстве иностранных дел, а не в Главном адмиралтействе. Но место было выбрано не случайно.
Военные первыми сталкиваются с последствиями провала дипломатии.
Когда международные институты работают, спор остается за столом переговоров. Когда они теряют авторитет, последним доводом снова становятся армия и флот.
Российский президент фактически связал нынешний конфликт на Украине со всей цепью решений, принятых после окончания холодной войны. В этой логике происходящее началось не в феврале 2022 года и даже не в 2014-м. Его причины следует искать в моменте, когда одна группа стран решила, что может менять правила без согласия остальных.
Такой взгляд на историю можно оспаривать. Западные правительства представляют события иначе, говоря о защите государств Восточной Европы, гуманитарных интервенциях и праве стран самостоятельно выбирать союзы.
Но сам спор уже говорит о глубине раскола.
Стороны больше не расходятся в оценке одного конфликта. Они по-разному понимают, на чем вообще должен держаться мировой порядок.
Для Москвы основой остается Устав ООН, суверенитет государств и договоренность крупнейших держав. Для западных стран все большее место занимает концепция «порядка, основанного на правилах». При этом перечень правил, механизм их создания и круг тех, кто уполномочен их толковать, остаются предметом спора.
Россия видит в такой формуле попытку заменить международное право политическими решениями узкой группы государств.
Вернуть джинна обратно
Метафора, использованная Владимиром Путиным, относится не к одной войне и не к одному решению НАТО.
Джинн - это сама возможность объявлять международное право временно необязательным.
Однажды допущенное исключение быстро превращается в практику. Затем практика становится привычкой. После этого каждая сторона считает именно свою ситуацию особенной, а свои действия - вынужденными.
В результате Устав ООН никто официально не отменяет, но государства все меньше верят, что он способен их защитить. Они увеличивают военные расходы, создают новые союзы, размещают ракеты и готовятся действовать самостоятельно.
Так появляется мир, в котором договоры продолжают существовать, а безопасность снова измеряется количеством боеголовок, кораблей, самолетов и дивизий.
Запад в 1990-е годы считал, что получил право единолично распоряжаться последствиями победы в холодной войне. Теперь прежнего превосходства уже нет, а созданные тогда прецеденты никуда не исчезли.
Именно об этом Путин говорил военным морякам в Санкт-Петербурге.
Выпустить джинна оказалось легко. Для этого потребовалось всего одно решение - поставить собственную политическую цель выше общего правила. Чтобы вернуть его в бутылку, придется заново договариваться о том, что международное право обязательно для всех.
Включая тех, кто считает себя победителем.
